ГлавнаяФото дня ⁄ Анна Коляденкова: «Мы, камчадалы, конечно, не видели того ада, который творился на фронте, но и нам не всё легко было».
Навигация по разделу
Навигация по сайту

Опрос
Опрос общественного мнения по приоритетному отбору общественных территорий для разработки проекта муниципальной программы "Современная городская среда" на 2018-2022 годы.

1. Сквер возле памятника им. В.И. Ленина по ул. Сахалинская;
2. Аллея 300-летия флота;
3. Территории, прилегающие к памятникам В.И. Берингу и Ж.Ф. Лаперузу;
4. Сквер Свободы по ул. Ленинская;
5. Сквер у скульптурной композиции «Николай чудотворец с мечом», включая территории, прилегающие к памятнику «Часовня» (сооруженному в честь успешной обороны города Петропавловска-Камчатскогоот нападения англо-французской эскадры в 1854 году), к памятнику жертвам политических репрессий (по ул. Ленинская) и к корпусу Социально-исторического факультета КГУ им. В. Беринга (по ул. Ленинская);
6. Галерея почетных граждан;
7. Сквер ветеранов геологоразведки за автобусной остановкой «Геологи»;
8. Сквер у Дома быта «Камчатка» (по ул. Ленинградская, 100) и Медицинского колледжа (по ул. Ленинградская, 102);
9. Территория между зданием УМВД по Камчатскому краю, ветлечебницей «Багира» и жилым домом по ул. Ленинградская, 122а;
10. Сквер у Храмового комплекса по ул. Владивостокская (2-й этап);
11. Сквер с детскими игровыми площадками по ул. Звездная, 12;
12. Уличный спортивный комплекс по ул. Горького, 2-6;
13. Сквер у магазина «Для милых дам» на Силуэте, включая пешеходные зоны от ресторана «Лонхей» до ТЦ «Парус», по ул. Тушканова (от бывшего НК «Мельница» до АЗС), пр. 50 лет Октября (от Силуэта до ЦУМа);
14. Спортивная площадка по пр. Таранца, 9;
15. Площадь Дзержинского по пр. К. Маркса (включая Монумент славы пограничникам);
16. Озеро Медвежье по ул. Ломоносова;
17. Стела – въездной знак «Пакетботы Св. Петр и Св. Павел» на 11 км.
Прогноз погоды
Прогноз погоды в Петропавловске-Камчатском

Анна Коляденкова: «Мы, камчадалы, конечно, не видели того ада, который творился на фронте, но и нам не всё легко было».


20 апреля 2010 11:09 | Просмотров: 1255

В комнате Анны Сергеевны чисто и свежо. Всё лежит на своём месте, а даже если и нет, то заметить это невозможно. На столе и на подоконнике в комнате пенсионерки стоят живые цветы, за которыми хозяйка тщательно ухаживает. Мебель старая, слегка потёртая, но вся в прекрасном состоянии. Сразу видно, что пенсионерка много времени уделяет домашнему уюту. В глаза бросаются иконы и церковные свечи, которые стоят, как и полагается, в красном углу. На стенах и в серванте – фотографии родных. Это и черно-белые фотографии, которым, видимо, уже не один десяток лет, это и цветные, современные. «Вот моя внучатая правнучка, – говорит Анна Сергеевна, указывая на фотографию с младенцем. – Я иногда беру эту фотокарточку, хожу с ней по дому и разговариваю с Оленькой. Ты ж моя маленькая, ты ж моя радость».

На момент нашего визита в квартире Анны Сергеевны приятно пахло сдобным тестом. «Вот сейчас с вами поговорю и пойду печь пирожки», – поясняет она. –  Ну что ж, а пока подходит тесто, мы с вами и поговорим».

Анна Коляденкова родом из небольшой деревушки в Мордовии. Она стала последним ребёнком в семье, десятым. Там она прожила до 14 лет, пока её отца не завербовали на Камчатку. «Нам пришлось переехать. Жаль было оставлять родной дом, но родителям же нужно было кормить семью». Так, в мае 1938 года совсем юная Анна оказалась на побережье Камчатки в посёлке Крутогорово. Тогда она думала, что когда-нибудь вернётся в родную деревню, но судьба распорядилась иначе. Вот уже 72 года живёт она здесь.

«Когда мы приехали на Камчатку, нам приходилось жить в палатках. Три года так. Там две печки стояло, мы их и топили. Потом в бараки переселили: посередине коридор и комнаты, комнаты, комнаты… И в каждой – одна кровать и стол. Так и жили».

В 1941 году в Крутогорово пришла телеграмма от ДальТАСС, через несколько минут на весь посёлок завыла серена. «Это было так страшно. Люди на улицы повыходили, не могут понять, что происходит, а им кричат: «Война началась! Война!» Все плачут, кричат, все перепуганы», –  вспоминая этот день, ветеран  с трудом удержалась от слёз.

Во время войны Анна Сергеевна работала на рыбном комбинате. «День и ночь: рыба, краб, рыба, краб... Это сейчас краба дефицит. А тогда ни о каком дефиците слыхом не слыхивали! Мы 500 ящиков выпускали в смену, – вспоминает она. – Меня  недавно как-то угощали крабом. Разве это краб? Это уже отходы, которые выбрасывать можно». Подробно и с большим удовольствием рассказывает Анна Сергеевна о том, как готовился краб на их рыбокомбинате. О предназначении «крабоварок» и «крабовытряхалок», о необходимости после варки промыть краб морской водой и много ещё интересных нюансов. «Я стояла на укладке, – продолжает рассказывать наша героиня. – Пока норму не выполним, никакого отдыха. А если ещё и новую партию краба привезут, то сразу на работу. Это же – скоропортящийся продукт. А бывало и так: мы только уснём, прибегает наш бригадир Шура будить нас. Пока ты не встанешь, бригадирша не уйдёт. У меня подруга тоже здесь жила, со мной работала. Она тяжело поднималась, сквозь сон говорила: «Уходи, Шура. Я сейчас встану». А сама не вставала. А потому наш бригадир и будила нас до последнего, пока не встанешь и не пойдешь на работу. Только закончим краб, тут же новый привозят. Спали по час, два, но не больше».

В свободные от работы часы Анна и её подруги тратили не только на сон. «Мы умудрялись при таком графике ещё и на свидания ходить. Недалеко от нашего комбината стояла застава, в которой служили пограничники, которые приехали на Камчатку из Подмосковья. У некоторых девчат оттуда были кавалеры. И у меня был. Мы соберёмся с девчонками к ним, а офицер нас не пускает. А мы его крабом угостим, и он раздобреет. Такая любовь была», – смеётся ветеран. Иногда пограничники сами приходили за завод к девушкам. «Мы прямо во время работы и бегали к ним. Ненадолго. Всем говоришь, что на двор идёшь по какому-либо делу, а там кавалер тебя дожидается. Иногда с ребятами-пограничниками катались на качелях. Но это очень редко было, ещё реже нам гармошке играли. Поиграем, попляшем…

Моим кавалером был Николай Трофимов, откуда-то из Подмосковья. Хороший парень, красивый, добрый. Мы сидели на скамеечке, разговаривали. Он мне всё говорил: «Давай я тебя отправлю к себе домой». А я ему: «Меня не отпустят родители». А он уговаривал: «А вдруг отпустят, я буду знать, что ты уже там, что никуда не денешься. Я приеду».

Я тогда как-то и не обращала внимания на эти его слова… Да вот потом думала, может, разыскать его? Да всё как-то не получалось, – вспоминает Анна Сергеевна. – Мы с ним не целовались даже. Всё разговаривали о каких-то мелочах… Мы ж простые, деревенские ребята были. Это вы сейчас все грамотные, всё знаете».

В военные годы самым тяжёлым для Анны Сергеевны была её работа. «Всё остальное мы переживали с лёгкостью. Высокие цены в магазинах, низкие зарплаты – всё это нас не тревожило. Мы питались рыбой, у нашей семьи была корова, которая давала достаточно молока, чтобы жить не голодая. Да и краб можно было брать домой. Кто сколько хотел. Жарили, парили. Было и такое, что банки, в которых мы впускали его, закончились, а краб везут и везут. Мы стали в коробочки их укладывать. Одна такая коробочка стоила 40 копеек – это недорого по тем временам». Кроме того, к концу войны из Америки присылали подарки, которые «мы не видели, они все уходили начальству». Но однажды Анне подарили американское платьице. «Вот это была радость! – говорит она. – Новое, красивое, бежевое с какими-то кубиками, с пояском, коротеньким рукавом. Я нарадоваться не могла». Потом снова подарок из Америки – тёмно-синяя шерстяная юбка. «Я в ней долго проходила. Нравилась очень. У нас же у всех одежда была одинаковая». Вспоминает Анна Сергеевна и о том, как её мама готовила семье зимнюю обувь: «Зимой на ноги мне мама стёганки делала, я носила их с галошами.  А летом брезентовые сапоги. Что привезут – то и купим. Никто не жаловался, все понимали, что нам очень повезло с одеждой».

Многие родственники Анны Коляденковой приняли участие в боях Великой Отечественной войны. Погибших на войне были единицы. Но до сих пор с болью вспоминает она о том, как погиб её племянник: «Мой старший брат с 1914 года служил в Большерецке, его сын – мой племянник был мобилизован на фронт, когда ему ещё 18-ти лет не было». Из Усть-Большерецка племянника Анны Сергеевны на барже перевели на Курилы, когда пароход уже подходил к месту назначения, на русских напали японцы, начали бомбить наших ребят. Они все, эти молодые ребята, бросились в море и утонули. «Ох, как я плакала. Ох, как жалко мне было его».

Вспоминает Анна Сергеевна и о том, как её сестра ходила пешком к мужу из Крутогорово в Усть-Большерецк, где он служил. «Шла она дней пять, и речки проходила вброд, на себе продукты тащила, которые ему приготовила. Мы, камчадалы, конечно, не видели того ада, который творился на фронте, но и нам не всё легко было».

Конечно же, важным событием в те годы было получение письма от родственников, участвовавших в войне. Больше всего Анне Сергеевне запомнились письма её сестры Паши, которая работала во время войны на вале леса. «Она писала, что они с другими девчатами готовили себе еду из какой-то травы. Сушили её, добавляли горсть муки и из этого пекли лепёшки. Картошку тёрли, каким-то особым образом её запекали. Ничего у них не было. Голые, голодные. Из мешков шили себе одежду. А вшей сколько было у них! Паша писала, как пойдут на работу в лес, всё с себя снимут, разденутся прямо догола и до этих вшей стряхивают. Мы же писали, как живём, новости сообщали, если появлялись. Пытались сделать так, чтобы они за нас там не переживали, им и так хватало. Они же в письмах не писали о том, что живут плохо, всё было пятно и без слов». Во время войны конвертов для писем не было. «Сами их делали. Листок сгибаешь треугольником и готово. Письма отправляли бесплатно, никто их не вскрывал, никогда они не терялись».

Вместе с письмами ждали камчадалы и того самого дня, которой должен был ознаменовать конец войне. «Когда узнали, что советские войска захватили Берлин и Гитлер мёртв, радости нашей не было предела. Мы теперь уж знали, что наши ребята домой скоро приедут». Так оно и было. Все братья Анны – Иван, Фёдор, Павел, Михаил – возвратились домой, один только племянник пропал. «Говорят, его фамилия записана на мемориале в сквере Победы, но я туда не доберусь одна», – вздыхает ветеран.

Встречая с фронта, как могли накрывали стол. «А там одна рыба: пельмени, котлеты, филе. Это был такой праздник для них».

В мирное время жизнь нашей героини стала легче. Работы было много, но не так как в военные годы, все родные были рядом. Печалило Анну лишь одно – пограничники из соседней заставы уехали на свою малую родину, а вместе с ними и Николай Трофимов. «Я его на всю жизнь запомнила».

1950-м году Анна Коляденкова переехала в Петропавловск-Камчатский. Так здесь до сих и пор и живёт. «Поначалу мне приходилось жить у сестры чуть ли не в землянке, а потом со временем уже всё появилось». Ветеран 25 лет отработала в роддоме, потом уже на пенсии проработала на пищекомбинате ещё 17 лет.

Сейчас Анна Сергеевна Коляденкова на заслуженной пенсии. Печёт пирожки, как мы уже говорили выше, и каждое воскресенье ходит в церковь. Родственники, знакомые и соседи считают её главным специалистом по рыбе. «До сих пор я очень разборчива в рыбе. Ем не всё. Наверное, переела во время войны, – говорит ветеран трудового фронта. – Сейчас по рынку иду, мне продавцы рыбы кричат: «Бабушка, попробуй нашу рыбку. Смотри какая она у нас». А я им: «Ты бабушку не учи. Бабушка столько за свой век этой рыбы насмотрелась».

Ольга Маринкина 

 

 

Анна Коляденкова: «Мы, камчадалы, конечно, не видели того ада, который творился на фронте, но и нам не всё легко было».

 

Анна Коляденкова: «Мы, камчадалы, конечно, не видели того ада, который творился на фронте, но и нам не всё легко было».

 

Анна Коляденкова: «Мы, камчадалы, конечно, не видели того ада, который творился на фронте, но и нам не всё легко было».